Три года назад в Нижнем Новгороде открыли заповедный Студеный квартал. Здесь в глубине тихих дворов прячутся старинная усадьба Щелокова и католический храм Успения Девы Марии, расположенный в небольшом здании бывшей конюшни.
Недавно в истории квартала открылась новая страница: католикам передали некогда утерянное здание церкви на улице Студеной, 8, а к середине 2026 года сформируется полное видение перезагрузки территории. Мы поговорили с настоятелем храма отцом Георгием Кромкиным о возвращении исторической справедливости, о реконструкции собора и его будущих соседях.
Отец Георгий, каким было ваше первое ощущение, когда вы переступили порог возвращенного собора? Вы раньше заходили в это здание?
Заходил не раз: там была типография, в которой мы часто делали заказы. Один из самых крупных типографских станков стоял в алтарном пространстве. Я часто шутил, что бывший алтарь проповедует — через бумажную продукцию говорит о Боге, церкви, человеке. Мы смотрели на это здание с надеждой, но очень призрачной, почти неосуществимой. В бывшие богослужебные пространства я никогда не попадал, там были закрытые служебные помещения.
По-настоящему я зашел сюда, когда мы получили ключи и стали законными владельцами. Были трепет, радость и одновременно много мыслей и планов — как это привести в божеский вид? И ко всему прочему, было ощущение уверенности и справедливости.
Все-таки возвращение этого здания потребовало немало времени. Процедуру запустили в 2023 году, и лишь в ноябре 2026-го католическая церковь официально стала владельцем объекта. Какие были сложности?
Можно сказать, что эта история началась 30 с лишним лет назад. В перестройку, когда Горбачев разрешил верующим молиться и возродилась католическая община, мы получили отказ. Тогда и православные храмы были возвращены не везде.
Но всегда должна наступить какая-то полнота времен… Мы увидели, что звезды сходятся, три года назад, когда в Нижнем Новгороде развивалась история с Заповедными кварталами. Стало понятно, что без красивой доминанты — католической церкви — Студеный квартал не будет заповедным.
Я бы не сказал, что эти три года были радикально сложными для нас. Но для бюрократической машины это несомненная нагрузка. Даже если есть закон, собственнику сложно расстаться с таким зданием. Он собирал документы, и мы со своей стороны собирали документы и доказательства. После его согласия здание нужно было передать в казну — это тоже бюрократия.
Все сложности компенсируются поддержкой и от властей, и от Русской православной церкви. В итоге и результат пришел быстрее! Мы прошли много шагов, но это ни в коем случае не борьба, не битва, а серьезная работа по доказыванию своих прав и нахождению правильных юридических процедур.
Вам помогало зарубежное католическое сообщество, московское?
Конечно, мы сами по себе без епископа не можем сделать ничего. Это не просто поддержка, а наша церковная власть. Конечно, рады верующие всей страны. Можно сказать, что возвращение храма в Нижнем Новгороде — это главное событие католической церкви в России 2025 года. Я знаю, что Римский Папа в соответствии с церковными процедурами о таких событиях информирован. Но реакция мне неизвестна. Наверное, он доволен.
Знаю, что вы уже начали обживать пространство: в здании принимают первые исповеди. Что еще можно делать в возвращенном храме?
Здесь ничего сложного нет. Основным местом для нашей религиозной жизни по-прежнему остается нынешний храм, но церковные правила не только позволяют, но и подсказывают проводить богослужения в возвращенном здании. Вне зависимости от его состояния. В пастырском педагогическом смысле очень важно иногда молиться даже в руинах, чтобы верующие увидели подлинное начало пути. Такая молитва точно экстраординарная и чувственная. Очень хорошо, что мы можем несколько раз в месяц по будням организовать там не помпезные, камерные богослужения.
Сейчас здание находится в состоянии обследования и экспертизы. Мы не можем там не молиться: душа просит, а церковный канон разрешает. Освящения для этого пока не требуется.
Давайте подробнее поговорим о работах, которые идут в здании. Какими будут следующие шаги?
Сейчас наши точечные специалисты проводят внешнее обследование здания и решают дежурные задачи — закрыть выбитое окно, утеплить чердак. Пока мы просто должны впустить здание в хозяйственный оборот, подключить все необходимые коммуникации. Предыдущий собственник покинул объект несколько месяцев назад. Он оставил закрытое пустое здание, и мы в каком-то смысле на ощупь все заново подключали. По закону нужно было проверить безопасность коммуникаций. Хорошо, что Господь отсрочил начало зимы — мы успели пройти все процедуры и пустить тепло. А в ближайшие дни будет заказана экспертиза.
Что представляет собой экспертиза? И какого результата вы от нее ждете?
Это настоящее техническое инженерное обследование всего здания — его стен, перекрытий. Экспертиза подскажет нам, можно ли достраивать собор на историческом основании или нет. Может оказаться так, что прежние кирпичи не выдержат новую конструкцию: при осмотре одной из стен визуально можно заметить хрупкость кладки. Так или иначе, что-то скажут эксперты.
По результатам экспертизы начнется архитектурное проектирование. Это будут не те макеты, которые подготовили на основании исторических чертежей: это будет рабочий архитектурный проект со всей детализацией. Полагаем, что уложимся в 4–6 месяцев в зависимости от сложности.
Следующий этап — инженерно-строительное проектирование. Оно займет не меньше года. Для такого объекта, учитывая согласования, понадобится минимум год и два месяца — год и три месяца. Понятно, что нужно решить вопросы с землей, потому что пока нам досталось только здание. Чтобы можно было строить, участок должен быть в пользовании или в собственности. В лучшем случае реконструкция или новое строительство начнется не раньше лета 2027 года.
Что ляжет в основу проекта?
Первоначальные чертежи, утвержденные нижегородской властью в начале XX века. Если когда-то решили, что храм должен быть таким, значит, сейчас тем более это возможно.
Никто из историков точно не может сказать, была ли построена церковь в исторических чертежах. У нас есть только одна фотография, которая сделана случайно. На нее попала крыша: мы видим, что одна добротная, — но башен в кадре нет, и мы не знаем, были ли они выстроены. Еще есть случайная фотография внутри церкви, сделанная на этапе строительства, когда еще не началась отделка. Ее тоже недостаточно, чтобы понять, каким было здание. Есть зарисовки, сделанные изнутри в 1923 году: пока непонятно, с какой целью.
Удалось ли узнать что-то новое об историческом здании при работе с этими архивными материалами?
Мы нашли на чертежах 1960–1970-х годов подвал. То, что по-церковному называется крипта. Это всегда литургические помещения — для встреч, отдельных групповых молитв, иногда часовни. Полагаю, мы даже найдем замурованный вход. Судя по опыту других городов, в 99% случаев там строительный мусор от пола до потолка. Но это, по крайней мере, будет интересно обнаружить.
Нашли интересную нишу, которая ничем не испорчена, кроме перекрытия второго этажа. Там когда-то стояла статуя. И мы даже полагаем, что знаем, где она сейчас находится.
Она в Нижнем Новгороде?
Да, она находится в одном из местных музеев. Положение руки обезглавленной статуи совпадает с рисунком. Может быть, многие статуи имели такое положение руки, но с другой стороны, как в нижегородском музее может оказаться католическая статуя из Вологды или Курска? Это надо проверить.
Мы на нее не претендуем, но было бы приятно идентифицировать статую как нашу. Когда-то, например, мы с радостью приняли статую Девы Марии из музея обратно в богослужебное пользование. Может быть, здесь мы хотя бы сможем взять скульптуру на временное экспонирование, если она точно отсюда.
Как сильно изменилось здание после его изъятия у католиков? Много ли разрушено, какие есть позднейшие наслоения?
Разрушено практически все. Точно сохранен нижний уровень — то, что сейчас называется первым этажом. Мы хотели бы раскрыть все пространство первого этажа, чтобы увидеть объемы бывшего богослужебного зала в подлинных габаритах.
Все, что выше, — это достройка. Крыша была полностью снесена, на ее опорах возвели два этажа, между ними — межэтажные перекрытия. Пострадало практически 90% конструкций. На стенах частично остались контрфорсы — такие декоративные подпорки, напоминающие весла, если понимать, что здание церкви символизирует корабль. Их можно увидеть снаружи.
Лучше всего сохранилась алтарная часть. Конечно, весь декор утрачен. Возможно, мы что-то обнаружим, разбирая стены. Сюрпризы всегда бывают, но важно, чтобы они были хорошие. Печальным сюрпризом будет, например, невозможность строить на прежних кирпичах. Тогда придется возводить здание с нуля.
Понимаю, что вы в самом начале пути. Но, может быть, уже есть первые наметки, каким будет внутреннее убранство храма? Вы планируете принять какие-то ценные реликвии?
Сначала придется хорошо поработать с архитектором. Мы уже знаем, что это будет Антон Гликин из Санкт-Петербурга. В зависимости от того, как мы запрограммируем будущее пространство храма, будет возможно или невозможно встраивать в современную конструкцию какие-то старые вещи.
Если удастся сохранить основу, то мы увидим расчищенные фрагменты исторических кирпичей. Это было бы красиво. Если же придется строить с нуля, можно использовать какие-то фрагменты существующих стен. Да, это будет дороже, но стоит того.
Конечно, будут витражи — это почерк любых окон церкви, даже в скромном пространстве нынешнего храма они есть. Готика — это прежде всего декор, и он точно будет красивый. Но не думаю, что в храм переедут какие-то старые реликвии. Все, что есть, мы собрали в нынешней церкви, и упомянутой статуе Девы Марии здесь самое место.
Обязательно будет орган, католическая церковь не может без органа! В историческом проекте для этого были предусмотрены хоры — специальный балкончик над входом. Но мы не знаем, был он построен или нет.
Сколько времени займет строительство с учетом декоративных работ?
Само строительство займет 2–3 года после всех согласований. А вот декоративные работы будут долгими и дорогими, потому что на минимализм не согласен никто. Важно подчеркнуть достоинство храма в добротном проекте. Первое, что там должно появиться — дорогие, удобные для молитвы скамейки. Дальше алтарь — это сразу должен быть добротный, каменный алтарный стол. Сначала, скорее всего, все творческие и финансовые силы направим на видимую часть, в том числе боковые нефы, если они будут спроектированы.
Это ни в коем случае не будет скорость Саграда Фамилия [храм в Барселоне, который строится с 1881 года — прим. ред.]. Но если делать добротно, получится медленно, и тем интереснее. Люди будут посещать церковь и видеть, как постепенно все меняется.
Когда все это свершится, у храма Успения Девы Марии будет сразу два здания?
Решит правящий епископ. Надо сказать, что вместимость нынешнего здания — всего 130 человек. А если говорить про стоячие места, наберется максимум 300. Этого однозначно не хватает. Я не знаю, какой будет вместимость второго храма, но не будет ничего странного, если они оба будут действовать.
Вариантов, как использовать, может быть сколько угодно, но мы сейчас об этом даже не думаем. Это попозже, когда будет вырисовываться, кто из приходских групп больше помогает в стройке, кто больше заинтересован. Я, например, мечтаю, чтобы были богослужения для иностранных студентов хотя бы на английском языке. Если этот храм будет использоваться большей частью для них, почему бы нет.
Что касается соседнего приходского дома № 6, на каком он этапе возвращения католикам?
Он еще жилой, расселяется. Как только расселение завершится, должна пройти процедура в соответствии с тем же законом о возвращении объектов религиозным организациям.
Сейчас церковь по сути является духовным центром Студеного квартала. Каким вы видите его развитие?
Сама идея Заповедных кварталов, которые соединены одной туристической тропой, практически реализована во флагманском квартале Трех Святителей. Здесь обкатывались разные строительные, реставрационные, юридические, правовые технологии. Эта логика подсказывает, что в Студеном квартале нужно поступать так же.
На всех уровнях была озвучена решимость сохранить квартал в его историчности. Все дореволюционные здания должны остаться таковыми. Объекты культурного наследия нужно реставрировать, ценные градостроительные объекты — сохранить в своих габаритах и узнаваемых формах. Мы совсем не против современных технологий строительства, потому что восстановленный деревянный дом требует дальнейшего обслуживания.
Конечно, будет здорово, если этим займется один инвестор, который примет идею и будет ей следовать. Все определится к концу мая.
Каких соседей вы с радостью встретите, а какие были бы нежелательны?
Соседей мы с вами никогда не выбираем. Мы выбираем мужа, жену, друзей, работу, а соседей всегда за нас выбирает Господь — так сказал великий Честертон [английский писатель, христианский деятель и искусствовед — прим. ред.].
Мы хотим быть добрыми соседями и тепло примем тех инвесторов, которые докажут свою профпригодность нижегородским властям. Мы бы хотели сохранить камерность, размеренность, тишину в квартале. Несмотря на руины вокруг, многие горожане и туристы поражаются здешнему спокойствию.
Понятно, что объектов будет много — это и кафе, и рестораны, и прогулочные зоны. Но Студеный квартал может сохранить свою тишину, даже если здесь будут тысячи людей. Сохранить эту парковую зону с деревьями, выдержать двухэтажность, включить в идею квартала школу, которая занимает чуть ли не треть всей площади.
Конечно, мы хотим, чтобы соседи понимали, что такое церковь. Надеемся, что рядом с алтарной частью не будет ресторана, а возле дома для отдыха священника — ночного клуба. Одновременно мы понимаем, что задачи инвестора непростые. Здесь нужно сделать имя, оставить след в истории. Повторить то, что сделали купцы.
Какие есть сложности на территории?
Думаю, самая большая сложность и для нас, и для будущих инвесторов — это коммуникации. Это то, что нужно сделать совместно и сразу. На этом этапе мы можем стать добрыми соседями, понять друг друга.
Понимаете, роль доминанты — это почет, ответственность, но не давление. Не может церковь давить своим авторитетом. Для горожан новый старый собор призван стать привлекательной точкой, одной из визитных карточек. Мы продолжим свои культурные, просветительские и музыкальные мероприятия.
Сейчас своими скромными силами много делаем для благоустройства той части квартала, до которой доходит руки. Итальянский дворик — это теперь уже отдельный объект на карте. Цветы, выкошенные газоны, декор — все это надо повторять и продолжать на будущих территориях. Хочется дружить пространством, дружить красотой и тишиной.
Какие новые городские легенды появились в квартале с тех пор, как он стал заповедным?
В нашей жизни имеет место мифологизация. Например, некоторые думают, что за все в квартале отвечают католики. Все из-за нашей активности: мы не ждем, когда жители пожалуются на упавшее дерево, мы боремся сами. К нам обращаются за помощью — конечно, приятно, что нас считают всемогущими, но это немножко не так.
Каких-то особенных легенд не рождается, но на каждом шагу есть история. Оказывается, в подвалах усадьбы Щелокова когда-то жили православные монахини. Есть маргинальные, грустные истории. Я бы отлил в бронзе памятник собаке по имени Миша. Мы все здесь хорошо его помним: он постоянно ждал своего хозяина, пока тот выпивал у соседа. Возможно, это будет памятник тем, кто надеется, что их родственники перестанут пить.
С историями людей хорошо работают «Заповедные кварталы» в своих экскурсиях и лекциях. Можно эти истории кодировать в виде каких-то постоянных или временных арт-объектах. Необязательно придумывать мифы, ведь историю всегда творят люди. Многие помнят отца Марио — аргентинского священника, который служил здесь 20 лет. Он приехал из-за рубежа и жил не в таком красивом, как сейчас, квартале. На стене храма есть единственная в России мозаика из Ватикана — ее Папа Римский подарил, и это уже факт мировой истории искусства.
Какой судьбы вы хотели бы для усадьбы Щелокова?
Если инженерная экспертиза покажет собственнику возможность полной исторической реконструкции и инвестор на это согласится, хотелось бы увидеть снаружи два прежних здания [главный дом и флигель — прим. ред.].
Наверное, это самые дорогие объекты квартала, которые нужно восстанавливать. Надо смириться с тем, что внутреннее наполнение определит инвестор. Он вложит большие средства и будет полностью свободен в выборе.
Я мечтаю, чтобы появился новый «купец», жил в одном доме, а второй сдавал внаем. Почему бы не повторить дореволюционную историю с частной гостиницей для своих? Это было бы справедливо, и красиво, и тихо. А другие дома можно использовать и под музеи, арт-пространства. Жалко, что дубу рядом с усадьбой отмерено лет 20, не больше. Это действительно старик, когда-то ему придется исчезнуть.
Отец Георгий, как вы оцениваете решение предшественников, которые построили храм именно здесь, а не в любой другой точке старого Нижнего Новгорода или за его границами?
Надо помнить, что Звездинский сквер был окраиной города. Интересно, как эта тихая усадьба на окраине встретила очень большой католический приход. Нужда в храме тогда была чуть ли не у 30 тысяч человек католиков. Наверное, здание столько не вмещало, но темп жизни был такой — даже в подвале дома № 6, который мы возвращаем, удалось разместить благотворительное учреждение.
Получается, что католическая история определила развитие квартала в XXI веке. Значимость собора сейчас как будто даже больше, чем тогда. Нам приятно, и мы понимаем, что это грандиозная ответственность. Важно, чтобы это понимали и прихожане, и церковные помощники, и структуры. Над этим очень старательно работаем.
Комментарии